Книга, написанная многолетним менеджером Бьорна Борга и его лучшим другом Ларсом Скарке. Хотя вернее будет сказать «его бывшим лучшим другом», потому что сразу после выхода в свет «Победитель теряет все» Борг насмерть разругался со Скарке и даже подал на него в суд за клевету. Правда, вскоре теннисист забрал свой иск, подтвердив таким образом, что все написанное Ларсом было чистой правдой. Что же, настала и нам пора поближе познакомиться с легендой мирового тенниса, первым, сумевшим заработать на корте и вне его более ста миллионов долларов. И первым теннисным профессионалом, умудрившимся растратить все это богатство и стать полным банкротом…

 

Глава первая: ДРАМА В МИЛАНЕ

Обычно из-за многочисленных пробок поездка из аэропорта Нарита в центр Токио занимает почти четыре часа, но в тот вечер, 7 февраля 1989 года, мне необыкновенно повезло: на хайвэе было не так много машин, и такси, доставившему меня и моего компаньона Стига Шёблома в гостиницу, потребовалось всего лишь два часа – сущий пустяк, по японским меркам. Все время поездки по вечерним токийским предместьям я потратил для изучения – в который уже раз – документов первого официального аудита нашей с Бьорном менеджерской компании – «Bjorn Borg Group (BBG)». Компании, в которой я владел сорока процентами и чьи активы недавно достигли 40 миллионов долларов, что позволяло «великому Боргу» вести жизнь беззаботного плейбоя – рантье. К тому же в ближайшее время счет моего компаньона должен был увеличиться как минимум на семь миллионов благодаря трем контрактам с японскими фирмами. Именно эта «сладкая морковка» и заставила меня в тот день сесть в самолет и перелететь на другой конец света – в Страну Восходящего солнца. И это несмотря на всю мою нелюбовь к суши, негимаяки, темпуре и прочей азиатской отраве!

 

Не успел распаковать чемодан, как в номере раздался продолжительный, явно междугородный, звонок. На другом конце провода я услышал голос нашего финансового директора Йохана Денекампа, и по его тону сразу понял, что это не просто звонок вежливости.

 

– Ты слышал новость, о которой здесь, в Монте-Карло, наперебой сообщают все газеты и телеканалы. Оказывается, наш Бьорн обрюхатил какую-то тинейджерку в Америке!

– Этого не может быть! Борг, конечно, кобель, каких мало, но он не идиот, чтобы связываться с несовершеннолетней, – заверил я собеседника. – Это все сплетни желтой прессы. А может быть, происки Дженники (бывшая многолетняя подруга Борга, родившая ему сына Робина), которая готова вылить на него любую грязь, лишь бы заполучить опеку над Робином…

 

Моя твердая уверенность в невиновности Борга в конце концов передалась финансисту, и на прощание Денекамп пообещал, что немедленно созовет пресс-конференцию, чтобы обелить имя своего патрона. Итак, Йохан успокоился и вернулся к своим обязанностям, но зато теперь у меня на душе начали кошки скрести. Как никто другой, я отчетливо понимал, что может означать внезапно вспыхнувший скандал для BBDG. Ведь Бьорн Борг был не просто совладельцем компании, но и ее главным капиталом и символом. И любой скандал, разгоревшийся вокруг его имени, мог принести всем нам многомиллионные убытки или, того хуже, поставить на грань краха весь бизнес.

 

Не скажу, что американская история сильно удивила меня. Я слишком долго вращался в мире тенниса и неоднократно был свидетелем того, как смазливые девицы буквально запрыгивали в постели к туповатым и сексуально озабоченным теннисным профи, чтобы затем шантажировать их ради пары-другой тысяч и неизменных пятнадцати минут всеобщей известности. И чем больше проблем возникало у теннисиста в личной жизни (а в то время Борг вел затяжную судебную тяжбу с Дженникой Бьёрлинг по поводу опеки над их сыном), тем чаще выползали на свет всевозможные «охотницы за скальпами». Это был неизбежный процесс, и с этим я смирился! Поэтому в тот вечер я не особенно расстраивался насчет Бьорна и сразу после легкого ужина лег спать, совершенно не подозревая о той неприятности, которая надвигалась на всех нас.

 

Свой первый день в Токио я начал со звонка в Стокгольм младшей сестре Лене, которой поручил заботиться о своем главном богатстве – золотых аквариумных рыбках. Кроме того, по роду своей профессии Лена работала обозревателем в стокгольмской вечерней газете и была в курсе всего происходящего. Уж лучше бы я не звонил! Услышав мой голос, сестра почему-то сразу перешла на крик: «Ты знаешь, что твой маньяк сделал? У нас весь Стокгольм сейчас ходуном ходит!»

– Он не виноват, – стал оправдываться я, – это все наговоры! Бьорн не делал ребенка этой школьнице!

– О каком ребенке ты говоришь! – услышал в ответ. – Причем здесь школьница, когда несколько часов назад Борг попытался покончить жизнь самоубийством. Ласси, неужели ты не слышал об этом?

 

Если бы в тот момент в номер залетела шаровая молния, то это не так потрясло меня, как новость о том, что весельчак и плейбой Бьорн решил свести счеты с жизнью. Сказать, что в этот момент я был потрясен, значит, ничего не сказать. Я был просто убит и уничтожен, и лишь с огромным трудом смог задать вполне естественный в такой ситуации вопрос:

– А он еще жив?

– Не уверена! По последним сведениям, врачи еще борются за его жизнь! – ответила Лена.

 

Я положил трубку и начал лихорадочно размышлять. Неужели Борг опять сорвался и принялся за наркотики? На память сразу пришел наш довольно откровенный разговор годичной давности в Лос-Анджелесе, когда после второй банки пива Бьорн вдруг заявил, что ему все смертельно надоело и, самое главное, не для кого жить. Но тогда он явно находился в депрессии, сильно переживая уход Дженники. За прошедшее время многое в его жизни изменилось – и прежде всего он познакомился с Лореданой (речь идет о знаменитой итальянской певице Лоре-дане Берте, на которой Борг женился в 1988 году). Неужели между Боргом и Берте произошла столь серьезная ссора, что Бьорн решил наложить на себя руки?

 

Тут в дверь постучали, и в номер буквально влетел Стиг Шёблом. Не здороваясь, я подлетел к телевизору и включил канал CNN. С экрана на меня взглянул портрет улыбающегося Борга, а подпись под ним не оставляла никаких сомнений в случившемся: «Новость дня: попытка самоубийства теннисного чемпиона». И тут же симпатичная ведущая с не типичной американской фамилией Ролица Василева поведала о том, что сегодня ночью Бьорн Борг принял около двадцати таблеток снотворного, и если бы не жена, вовремя обнаружившая его, то сегодня он уже был на том свете.

 

Когда попадаешь в такую ситуацию, нет ничего хуже неизвестности. Поэтому мы со Стигом тотчас засели за телефоны и начали обзванивать всех наших компаньонов, друзей и родных Борга. Прежде всего нам нужно было узнать, что же произошло ночью и каково самочувствие несостоявшегося самоубийцы. И только после того, как мы на пару сделали более дюжины звонков и переговорили со всеми, начиная с юриста Борга Игмара Авелдала и заканчивая матерью теннисиста – Маргарет, картина случившегося наконец-то прояснилась.

 

… А произошло вот что. Поздно вечером в миланской квартире Чино Маркезе – руководителя европейского филиала известной менеджерской конторы International Managment Group (IMG) раздался звонок. «Кого там черт послал!» – сонно спросил Маркезе в трубку и вдруг услышал на другом конце истерический женский крик: «Чино, помоги мне! Я не могу разбудить его! Я не знаю, что случилось, но он не дышит! Боже мой, у него на столе тюбик со снотворным. Нет, этого не может быть! Он покончил с собой!»

 

Несмотря на истерику и рыдания говорившей, Чино сразу узнал Лоредану Берте – одну из самых популярных певиц Италии и с недавних пор жену Бьорна Борга. И тотчас понял, кто скрывается под словом «он». (Позже в личном разговоре Чино признается, что известие о попытке самоубийства шведа не слишком удивило его: «К этому все шло! Я давно предупреждал Борга, что, если он не прекратит свои дикие оргии на яхте и невероятные любовные похождения, в один прекрасный день окажется либо на кладбище, либо, если, конечно, повезет, в тюрьме!»)

 

– Вы что, опять подрались? Или ты снова его застукала с несовершеннолетней? Признавайся, что между вами произошло! – спросил плачущую Лоредану прекрасно осведомленный о привычках шведа Маркезе.

– Ничего особенного! Я снова завела разговор о ребенке, но он взбесился и выгнал меня из спальни! Всю эту ночь я провела в гостиной на диване, а когда его увидела снова, то он лежал неподвижно на ковре рядом с нашей кроватью.

– Надеюсь, кроме меня, ты никому больше не звонила? – задал свой последний в то утро вопрос Маркезе и, услышав утвердительный ответ, немедленно оделся и отправился на виллу Боргов в одном из самых престижных районов Милана, чтобы свести к минимуму тот урон, который одним движением руки Борг нанес как своей карьере, так и многим людям, поставившим на него.

 

Отличный водитель, Чино прибыл к месту будущего скандала уже через пятнадцать минут. То, что он увидел, сильно встревожило его. Голый, смертельно бледный Борг лежал на полу без всяких признаков жизни. А рядом с телом нервно ходила полураздетая Лоредана в состоянии, близком к шоку. Каждую минуту она подскакивала к не¬подвижному мужу и начинала его трясти: «Аморе миа! Не оставляй меня одну! Ты не должен умирать, пока не сделаешь мне ребенка!»

 

С трудом оттащив женщину, Чино взял холодную руку Борга и попытался нащупать пульс. К немалому удивлению, сердце шведа еще билось! Но нужно было действовать незамедлительно, чтобы спасти его. Агент тотчас набрал номер «скорой помощи: «Я звоню с виллы на Акоста, 10. С моим приятелем произошел несчастный случай – он наглотался снотворного и теперь умирает.»

– Как зовут вашего приятеля и сколько ему лет? – невозмутимо спросила оператор связи.

– Не все ли вам равно, как его зовут. Он может через несколько минут умереть, а вы интересуетесь его именем, – возмутился Чино.

– Я действую по инструкции и прежде всего должна заполнить карточку вызова! – все тем же бесстрастным голосом парировал оператор.

– О, мой Бог! Впрочем, какая разница – его имя… Бьорн Борг!

В трубке воцарилось гнетущее молчание.

– Неужели тот самый? – наконец, спросила девушка на другом конце провода.

– Да, тот самый теннисист! – только и мог ответить ей Чино.

 

Машина «скорой помощи» приехала через три с половиной минуты, что, учитывая традиционные утренние миланские «трафики», было почти рекордом. Двум дюжим санитарам потребовалось немало усилий, чтобы оттащить от тела ее мужа близкую к помешательству Берте, которая по прежнему твердила: «Любимый, не оставляй меня одну!» Потребовалось несколько пощечин и пятьдесят капель успокоительного, чтобы певица пришла в себя. Быстро одевшись, даже не причесавшись, она села в мобильную амбулаторию и отправилась вместе со своим, все еще пребывающим без сознания любимым в ближайший госпиталь, где их уже ждали десятки корреспондентов ведущих итальянских и европейских телеканалов. Увидев собравшуюся «волчью свору», Лоредана не выдержала и сорвалась: «Убирайтесь вон, ублюдки, сволочи! Оставьте нас в покое! Неужели у вас совсем нет сердца!» Еще мгновение – и она бы набросилась на телевизионщиков, но, к счастью, Чино в последний момент перехватил ее и утащил в приемное отделение.

 

А там уже медики вовсю работали над больным. Первым делом они провели анализ крови, обнаружив, что теннисист принял за один присест двадцать таблеток довольно слабенького снотворного – рофинол (он часто потреблял «рофинол» во время многочисленных полетов и переездов, из-за чего со временем его организм приспособился к лекарству – обстоятельство, сыгравшее едва ли не главную роль в спасении Борга). Лишь после двух часов интенсивной терапии к Бьорну вернулось сознание. Первыми его словами после путешествия с того света были: «Где моя Лоредана! Прости меня, я не хотел тебя обидеть!» Происшедшее в Милане не оставило равнодушным ни одного из многочисленных друзей и компаньонов теннисиста. Но труднее всего пришлось нам со Стигом. Ведь мы пролетели почти десять тысяч миль, чтобы заключить контракты с японскими рекламодателями под имя Бьорна Борга. И вот в тот самый день, когда мы намеревались подписать многомиллионную сделку, наш «логан» выкинул фортель. Теперь только псих мог позволить себе удовольствие вкладывать деньги в потенциального жмурика. Чем-чем, а расстройством психики японские бизнесмены, несмотря на свою отвратительную кухню, никогда не страдали.

 

Весь день мы со Стигом лихорадочно ломали голову над тем, что же делать. Возвращаться на родину или попытаться все же довести сделку до конца. «Какой же он идиот! – все время повторял Стиг. – Если он выживет, то я обязательно скажу ему в лицо все, что я думаю!»

– А он тебя тотчас уволит! – усмехнулся я. – А то еще хуже, физиономию начистит!

– Уж лучше быть без работы и с подбитым глазом, чем работать на такого психа, как Борг! – возразил мне Шёблом. И вдруг, приблизившись ко мне, прошептал: «Ларс, если честно! Неужели тебе доставляет удовольствие работать на человека, который ни тебя, ни кого другого ни в грош не ставит! Ведь в один прекрасный день он даст тебе пинком под зад и ты обнаружишь, что все твои денежки перекочевали в карманы его шлюх!»

 

В тот раз я ничего не ответил своему напарнику. Но его горькие слова впервые заставили меня задуматься о моих отношениях с самым великим теннисистом, когда-либо выходивших на корты Земли. И чем больше я размышлял над этим, тем чаще приходил к выводу: Борг – человек ненадежный и в любую минуту может подставить меня. А значит, теперь мне придется всегда быть настороже!

 

Глава вторая: ЛЮБОВЬ ПРИХОДИТ И УХОДИТ

За внешностью невозмутимого викинга, каким все болельщики считали и считают до сих пор Борга, всегда скрывался страстный и необычайно любвеобильный мужчина. Теннисист, которому для эмоциональной «подзарядки» постоянно требовались женщины. Но поскольку у чемпиона никогда не было времени для флирта и ухаживаний, неблагодарную задачу находить подружек для Борга взял на себя его лучший друг Кристофер Густафссон.

 

Борг и Крис познакомились при довольно курьезных обстоятельствах, когда на следующее утро после шумной тусовки с пивом и девочками проснулись в одной постели. Пережив такое потрясение, они быстро подружились, и с той поры Крис стал для Бьорна собутыльником и компаньоном во всех его любовных похождениях. Всякий раз, приезжая в Стокгольм, Борг первым делом звонил не родителям, а Густафссону. «Привет, старый развратник!» – обычно приветствовал своего дружка. – «Ты готов оттянуться на полную катушку сегодня вечером?» И не было ни одного случая, чтобы Кристофер отказался от подобного приглашения.

 

Вместе они «снимали» девчонок на дискотеках, вместе резвились с ними ночи напролет в огромном, унаследованном Крисом от деда-миллионера доме в пригороде шведской столицы. С точки зрения Борга, Густафссон – был идеальным другом. Он никогда не просил денег, никогда не использовал его имя в личных корыстных целях, никогда не приставал с дурацкими просьбами типа: «Научи меня правильно подавать!» потому, что никогда в жизни не брал в руки ракетку, чем, кстати, всегда очень гордился. Зато Крис был заводилой всех веселых компаний, где мог часами рассказывать анекдоты, пить одну бутылку пива за другой и при этом еще находить время для своих многочисленных подружек. Многие коллеги Борга, и я точно это знаю, откровенно завидовали ему – еще бы, ведь швед имел приятеля, с которым можно было отвлечься от суровых будней профессионального тенниса, позабыв ненадолго об этих пресловутых рейтингах, сетах и менеджерах. В компании с Кристофером Бьорн мог позволить себе сбросить ненавистную маску «холодного, лишенного всяких эмоций чемпиона» и показать свое истинное лицо – настоящего плейбоя, не способного пропустить ни одной юбки в радиусе тридцати метров.

 

Да, дружба Борга и Густафссона в то время строилась исключительно на совместной охоте за девушками. «В то время мы с Бьорном были просто зациклены на сексе и считали день бесцельно прожитым, если имели всего два свидания!» – вспоминал позднее Густафссон. Пользуясь своими связями в шоу-бизнесе (он числился одним из менеджеров крупнейшей звукозаписывающей компании в Швеции), Крис мог познакомиться практически с любой мало-мальски симпатичной девушкой на Скандинавском полуострове. А потом, когда она ему надоедала, Густафссон великодушно уступал ее своему приятелю Бьорну.

 

Эти «золотые мальчики» были не только удачливыми, но еще и очень тщеславными охотниками. Самым большим счастьем в жизни в те годы для них было затащить в постель какую-нибудь топ-модель или – еще лучше – знаменитую поп-певицу. Обе солистки группы «АББА», Оливия Ньютон-Джон, Лайза Минелли и еще целая команда знаменитых женщин – все они прошли через руки наших героев, специально державших для встреч со звездными подружками номера люкс в стокгольмских «Sheraton» или «Grand Hotel».

 

Пребывая подолгу за границей, Борг страшно скучал по своему другу-компаньону. Однажды, году примерно в 75-м, Бьорн не выдержал и во время очередного Открытого первенства США вызвал Криса в Нью-Йорк. А когда он через пару дней появился в отеле, радости теннисиста не было предела. В тот же вечер закадычные приятели, захватив за компанию тренера Борга Ланнерта Бергелина, отправились в знаменитую «Студию 54″ (мировой центр диско-музыки в 70-е годы: смотри последний клип группы «Pet Shop Boys» – «New York city boy» – Прим. ред.), расположенную на пересечении Бродвея и 54-й улицы. Не успели они насладиться танцами «королевы диско» (лучшая танцовщица «Студии 54″, чей образ в одноименном кинофильме воплотила знаменитая Сэлма Хайек. – Прим. ред.), как за их столик подсел сам Мик Джаггер, которому вдруг приспичило посоветоваться с теннисистом насчет участившихся судорог мышц во время концерта. Боргу в тот вечер совсем не хотелось говорить о теннисе, поэтому он переадресовал просьбу рокера своему тренеру. «Давайте я вас осмотрю! Надеюсь, здесь найдется свободная комната!» – предложил Леннард, которому явно хотелось сбежать из шумного зала. Они вернулись через полчаса, причем Бергелин был явно потрясен от того, что увидел за кулисами «Студии»: «Господи, куда мы попали? Это не клуб, а настоящий наркопритон! Здесь в каждом углу либо курят «косячки», либо занимаются любовью».

 

В благодарность за сеанс бесплатного массажа и консультацию лидер «Роллингов» пригласил трех шведов в свой находившийся неподалеку от «Студии» пентхауз, где можно было бы «оттянуться по полной программе». Компанию четырем мужчинам составили не меньше дюжины длинноногих очаровательных с коэффициентом умственного развития близким к нулю манекенщиц. В тот вечер Борг умудрился заняться любовью поочередно с четырьмя красотками, чем он потом еще долго хвастался перед друзьями («Я словно побывал в раю!»), но особенное впечатление на него произвела девушка под номером четыре – блондинка родом из Техаса, с роскошным бюстом и удивительно томным голосом, в устах которой слово «секс» звучало целую вечность. Однако продолжить знакомство с секс-бомбой Боргу не удалось – спустя несколько месяцев после их свидания Джерри Холл (так звали блондинку) стала официальной подружкой Мика Джаггера, после чего она надолго утратила всякий интерес к парням с ракетками.

 

Правда, на следующий год темп разгульной жизни Борга резко затормозился. К огромному удивлению его друзей, и в первую очередь Кристофера, Бьорн по уши влюбился. И ладно бы – в кинозвезду или на худой конец манекенщицу. Так нет, весной 1976 года Борга угораздило втюриться в совсем еще юную теннисистку – Марианну Симонеску. Новая пассия имела не слишком эффектную внешность и к тому же числилась гражданкой, пожалуй, самой одиозной из всех коммунистических стран Восточной Европы – Румынии. Когда до меня дошли слухи о новом увлечении моего компаньона, я прямо спросил Бьорна: почему из длинного списка его подружек (включавшего четыре кинозвезды, семь популярных певиц, двенадцать манекенщиц и двух теннисисток) он выбрал, пожалуй, самую неприметную? На что Борг ответил мне с тяжелым вздохом: «Эх, старик, знал бы ты, как я устал от этих глупых секс-бомб! Я решил немного перевести дух и перезимовать в тихой гавани».

 

Любовь между шведским миллионером-плейбоем и дочерью потомственных коммунистов возникла в самом подходящем для безумств месте – Париже во время «Ролан Гаррос»-76. На том чемпионате Борг дошел до четвертьфинала, что после выигранных двух чемпионатов подряд можно было расценить как провал. Его новая подружка тогда выступила куда более успешно, дойдя до финала юниорского турнира, закрепившись на втором месте в мировом рейтинге. В то время многие специалисты считали 18-летнюю Марианну одной из самых перспективных теннисисток в женском Туре и прочили ей большое будущее. И она наверняка стала бы великой чемпионкой, если бы… не познакомилась на одной из тренировок с Боргом.

 

Марианна влюбилась в шведа едва ли не с первого взгляда, и когда он пригласил ее на свидание в гостиничный номер, девушка согласилась, не задумываясь. Борг после той первой их ночи был просто потрясен. «Ты не представляешь, она оказалась девственницей. Представляешь, сохранила невинность до 18 лет – подобное, наверное, возможно только в Румынии!» – поделился со мной своими впечатлениями от пережитого Бьорн.

 

Борг совсем потерял голову от «цыганки» (такое прозвище дала Марианне мать Борга Маргарет, сразу возненавидевшая новую герлфренд сына) и сделал ей предложение всего лишь через пять недель их знакомства. И потребовались поистине титанические усилия его матери, Кристофера и вашего покорного слуги, чтобы отговорить Бьорна от столь опрометчивого шага. Но окончательно развеять «цыганские чары», заколдовавшие его, даже нам оказалось не под силу. И четыре года спустя Борг сыграл свадьбу с Марианной, причем, не где-нибудь, а в Бухаресте, с благословения «Гения Карпат» Чаушеску и под бдительным контролем всемогущей тайной полиции «секуритате».

 

Их совместная жизнь началась значительно раньше свадьбы, но назвать ее счастливой было бы большим преувеличением. Отказавшись от своей карьеры сразу же после встречи с Боргом, Симонеску вполне естественно рассчитала, что он по заслугам оценит ее жертву. Однако швед оказался не таким прекрасным рыцарем, как его себе представляла румынка. Даже в самые страстные недели их романа Бьорн никогда не забывал о прежних подружках и при каждом удобном случае старался внести разнообразие в свою сексуальную жизнь. Марианна была осведомлена о всех его похождениях, тем более, что Борг никогда не скрывал своих увлечений. Чтобы приструнить любвеобильного бой-френда, Марианна неоднократно обращалась за помощью к Маргарет Борг, но мать чемпиона всякий раз отказывалась помочь ей. Однажды, например, она прямо заявила своей невестке: «Если мой сын ищет удовольствие на стороне, значит, ты ему перестала нравиться как женщина!» Уж лучше бы Маргарет помолчала! Потому, что после этого разговора молодая фру Борг стала чахнуть на глазах. У 23-летней девушки начались проблемы с почками, а вскоре к этому недугу прибавился еще целый букет болезней. Первыми, как всегда, о заболеваниях жены Борга пронюхали репортеры британской бульварной прессы. Весной 1981 года лондонская «Daily Express» вышла с обширным заголовком на всю первую полосу: «У жены Борга – рак. Ее дни сочтены». И хотя все это на поверку оказалось враньем, но подобного рода публикации всегда причиняли большую боль и страдания бедной Марианне.

 

Мало изменилась ситуация и после переезда четы Боргов из Стокгольма в Монако. Жизнь в «налоговом раю» не принесла счастья супругам. Все чаще и чаще Марианна была вынуждена проводить ночи одна в их огромной – четыре на четыре метра – кровати, тогда как Бьорн встречал рассвет в объятиях очередной подружки на борту своей яхты. У его жены оставался лишь один шанс удержать мужа – родить ему ребенка. Но и здесь ей не повезло: в 1983 году врачи признали фру Борг бесплодной. После этого вердикта Борг решил, что продолжать комедию под названием «брак» не стоит, и через своих адвокатов известил жену о начале бракоразводного процесса на основании ее «супружеской недееспособности». В апреле 1984 года они расстались, причем за свою свободу Борг заплатил по нынешним временам более чем умеренную цену. За восемь лет, прожитых с Бьорном, Марианна получила всего 700 тысяч долларов «отступных» и небольшой дом на Лазурном Берегу. Теперь Борг был свободен и мог снова вернуться к своему любимому вне корта занятию – охоте на длинноногих манекенщиц.

 

Глава третья: БЕЗ УМА ОТ ДЖЕННИКИ

После того как Бьорн Борг в 26 лет ушел из большого тенниса по причине «полного физического и психологического опустошения», всю свою недюжинную энергию он обратил на секс и бизнес. О том, как Боргу удалось заработать за пять лет 100 миллионов долларов, разговор еще впереди, а пока, если не возражаете, продолжим рассказ о его любовных похождениях. Покончив с теннисом раз и навсегда, как тогда наивному Боргу казалось, он вернулся на родину, купил огромную виллу в аристократическом предместье Стокгольма и с головой окунулся в мир столичной богемы. В ту пору любимым его развлечением стало участие в качестве члена или председателя жюри на всевозможных конкурсах красоты и бикини-шоу. Причем за свой специфический труд, выражавшийся в многочасовом пожирании глазами полуобнаженных женских тел, Борг всегда получал особый гонорар – он мог пригласить любую понравившуюся участницу на свидание. И не было такого случая, чтобы девушка отказала знаменитости. Хотя нет, один раз все-таки это случилось. И итогом этого «облома» стал едва ли не самый страстный роман в жизни моего компаньона.

 

Эта история началась в один из июльских вечеров 1984 года спустя всего пару недель после решения монакского суда, объявившего о расторжении брака между Бьорном и Марианной Борг. Получив долгожданную бумагу об «освобождении», Бьорн принялся наслаждаться жизнью с удвоенной силой. В тот вечер он, по традиции, вместе с Крисом (лучший друг Бьорна Борга Кристофер Густафссон. – Прим. ред .) отправился в престижную дискотеку «Бульвар», чтобы попредседательствовать на очередном конкурсе «Topless lady». Там-то он и повстречал юную искательницу приключений Дженнику Бьорлинг.

 

Несмотря на возраст – а Дженнике не было и 18, – она уже успела немало пережить и повидать в этой жизни. Детство будущей подруги Борга прошло в одном из самых бедных районов Стокгольма, где ее матери – продавщице приходилось работать в две смены, чтобы в одиночку вырастить трех дочерей (отец семейства сбежал сразу после рождения младшей из девочек). Хотя Дженника и была старшим ребенком в семье, но помощи от нее мать получала мало. Длинноногая блондинка больше всего ненавидела заниматься домашними делами, и добиться от нее такого пустяка, как помыть посуду после завтрака, было практически невозможно. Училась она хуже некуда: за восемь школьных лет так и не сумела научиться говорить по-английски, что для шведки было довольно странно. Зато никто в школе не умел так классно танцевать, как Дженника, проводившая почти все свободное время на дискотеках и в ночных клубах. Эта рано созревшая девушка с личиком наивной школьницы и повадками «ночной бабочки» умудрилась лишиться невинности уже в 14 лет, а в 16 имела одновременно несколько дружков. В перерывах между танцами и любовными оргиями Дженника все же смогла выкроить время для поездки в Париж – на пробы в знаменитое модельное агентство «Элит». Но дефилировать на подиуме и позировать перед камерами с утра до вечера для юной лентяйки оказалось настолько утомительным делом, что через полгода она вернулась в Швецию с твердым желанием поскорее окрутить какого-нибудь богатого лоха. По чистой случайности, в тот вечер одна из участниц конкурса бикини заболела, и организатор предложил мающейся от безделья Дженнике выйти на подиум. Разнообразия ради блондинка согласилась, совершенно не подозревая, что этот конкурс полностью изменит ее жизнь.

 

Чтобы увлечься женщиной, Боргу никогда не требовалось много времени, достаточно было одного оценивающего взгляда. Так случилось и на этот раз. Увидев вышедшую на помост стройную блондинку с ногами от горла, к тому же в весьма откровенном бикини, Бьорн мгновенно загорелся, как бенгальский огонь в новогоднюю ночь. Все девяносто секунд, которые Дженника кривлялась – а назвать танцем демонстрированные ею тогда приседания и покачивания бедрами было бы большим преувеличением, – теннисист не сводил с ее тела похотливого взгляда. И когда настало время выставлять оценки, он оказался единственным, кто оценил жеманство юной прелестницы на «пятерку». Остальные, более хладнокровные члены жюри единодушно поставили Дженнике «тройку», и в результате она даже не попала в пятерку финалисток. Но долго горевать ей не пришлось – сразу же после окончания конкурса к ней подошел Кристофер Густафссон и произнес фразу, которую за последние годы он произносил сотни раз: «Девушка, ваша красота произвела такое сильное впечатление на моего лучшего друга, что ему страстно захотелось с вами познакомиться! Кстати, его зовут Бьорн Борг!» На эти слова Дженника отреагировала, как и многие другие девушки, оказавшиеся на ее месте, – раскрыла от удивления рот и прошептала: «Неужели тот самый Борг?» Вероятно, уже в следующий момент в ее хорошенькой головке и возникла идея охмурить теннисного миллионера. И к выполнению этого изощренного плана Дженника приступила немедленно.

 

Когда Крис по старой доброй традиции пригласил девушку на вечеринку в постоянно арендуемый номер стокгольмского отеля «Плаза», девушка изобразила на своем лице величайшее изумление: «Мы что там будем одни?» «Да, нет! С нами пойдут несколько парней и девушек!» – поспешил успокоить ее Крис. «Это хорошо! Но я все равно должна попросить разрешение у моей мамы!» – сказала Дженника и отправилась к телефонной будке. Через пять минут она вернулась, но не одна, с подругой – костлявой, в ужасных очках и отчетливо видными усиками брюнеткой. «Мама разрешила мне поехать на вечеринку при условии, что вместе со мной поедет моя кузина Моника». (Как потом выяснилось, Дженника соврала – в тот вечер она не звонила матери). Крису, получившему инструкцию от своего приятеля – любой ценой затащить блондинку в номер, ничего не оставалось, как согласиться на «усатый довесок».

 

В течение всей многочасовой вечеринки Дженника продолжала успешно играть свою партию: мило щебетала с новыми подружками, изящно флиртовала с находящимися там парнями, не обращая никакого внимания на хозяина тусовки. Столь необычное поведение новой знакомой явно озадачило считавшего себя неотразимым красавцем теннисиста. Весь вечер он просидел в самом дальнем углу, куря одну за другой сигареты, накачивая себя пивом и не сводя глаз с юной красотки.

 

После того как настенные электронные часы отмерили полночь, многоопытные участники вечеринки начали организованно расходиться и вскоре в комнате не осталось никого, кроме Борга и Дженники, не считая, конечно, усатой кузины. Но та не представляла для парочки никакой опасности, поскольку к тому времени стараниями верного паладина Борга – Густафссона полностью отключилась, выпив два бокала его фирменного коктейля – смеси из текилы, джина и пива. Оставшись один на один с новым объектом своей страсти, Бьорн почувствовал себя значительно более уверенно и принялся осыпать девушку весьма двусмысленными комплиментами, самым безобидным из которых, как потом рассказывала мне Дженника, был: «У тебя изумительно гибкое и красивое тело, как бы я хотел увидеть тебя обнаженной в моей кровати!» Обычно такие, с позволения сказать, перлы нашего плейбоя проходили, и девушки тут же начинали раздеваться, в конце концов оказываясь в той самой кровати. Но в планы не по годам опытной Дженники совсем не входил пункт о сексе на первом свидании со столь перспективным парнем. Поэтому она сыграла роль недотроги-девственницы, к которой так часто прибегают хитрые женщины, собираясь полностью прибрать к рукам богатого мужчину. «Когда Бьорн заплетающимся языком предложил мне раздеться, я тут же отвесила ему звонкую пощечину и, схватив почти бесчувственную Монику, решительно направилась к выходу, осыпая его оскорблениями, которые бы сделали честь любому грузчику в стокгольмском порту», – спустя много лет со смехом будет рассказывать автору этих строк Дженника.

 

Так или иначе, но своей цели блондинка добилась – Борг совсем потерял голову от «недотроги». Не получив желаемого с первого захода, чемпион приступил к длительной осаде неожиданно возникшей на его пути крепости. Протрезвев наутро, он немедленно позвонил в ближайший цветочный магазин и распорядился доставить Дженнике на дом две дюжины алых роз с запиской: «Я молю о прощении! Дай мне шанс все исправить! Твой Б. Б». Не получив от нее никакого ответа, Борг на следующее утро послал уже пятьдесят на этот раз желтых роз. И снова – тишина! В третий день осады чемпион направился к дому Дженники сам, везя с собой в «мерседесе» пять корзин с цветами и огромного плюшевого медведя, на шее которого висел плакат: «Дженника, я люблю тебя!» И лишь тогда гордая красавица соблаговолила сменить гнев на милость и согласилась отужинать со своим знаменитым ухажером в одном из лучших ресторанов Стокгольма.

 

Следующая неделя прошла у них под кулинарным знаком: за эти семь дней они сумели посетить не меньше дюжины различных ресторанов, что обошлось Боргу в месячную зарплату преуспевающего менеджера. Но, несмотря на расходы, главной цели ему так и не удалось добиться! Красавица по-прежнему держала его на дистанции, лишь изредка позволяя целовать себя в щечку или шею.

 

Время шло, и Борг от отчаяния был готов уже биться головой о стенку. Видя, в каком отчаянном положении оказался теннисист, на помощь ему поспешил верный Крис. В мозгу опытного сводника родилась блестящая мысль – организовать круиз на яхте «Александра», совладельцами которой они были, от Стокгольма до Гетеборга с заходом в Копенгаген и возвращением домой через три дня. Замысел, что и говорить, был неплохой: чем еще, кроме безудержного секса, заниматься двум молодым людям, оказавшимся в одиночестве на яхте, которая плывет на автопилоте вокруг унылого ландшафта южной Швеции? Однако хитрющая Дженника вновь все испортила, притащив на судно вместе с собой страшилку Монику. Можете представить, какую физиономию скорчил Борг, когда услышал от девушки слова: «Мама мне разрешила ехать только вместе с кузиной Моникой». И все три дня высоченный Бьорн был вынужден спать на узеньком диване в тесной кают-компании, отдав на откуп Дженнике и Монике огромную кровать в собственной каюте. Мысль о том, что от Дженники – такой красивой и желанной- отделяет его всего лишь тонкая перегородка и какая-то усатая страхолюдина, не давала покоя викингу. За эти три дня он так ни разу глаз не сомкнул.

 

Когда Крис узнал о провале своего замысла, он поспешил утешить закадычного дружка: «Да, тебе не удалось затащить ее в постель- и это большой минус, но в сложившейся ситуации есть и небольшой плюс. За две недели твоих ухаживаний ни одному мужчине не удалось приблизиться к Дженнике. А значит, твои шансы заполучить ее увеличиваются с каждым днем!» Для окончательного решения этой почти невыполнимой задачи Крис предложил новый план – вывезти «объект» на загородную виллу теннисиста, которую тот приобрел за 400 тысяч долларов еще в 1978 году, но с той поры бывал там редко, поскольку неженка Марианна терпеть не могла тамошних комаров. «Действуй, как можно решительнее и с размахом!» – напутствовал Густафссон уходящего на «дело» приятеля. И Борг сделал все, как тот ему советовал.

 

На следующий день к подъезду маленького домика, в котором подружка теннисиста жила с матерью и сестрами, подъехал многометровый лимузин, из которого вышел шофер в смокинге и передал Дженнике приглашение прибыть на торжественный ужин на виллу господина Борга в Остер. Заинтригованная девушка без раздумий села в авто, где обнаружила на заднем сиденье роскошное вечернее платье. Через полчаса переодевшуюся по пути красавицу привезли на стоянку частных вертолетов, откуда ее по воздуху доставили прямо на виллу, где у парадного входа ее приветствовали сам Борг, второй раз в жизни надевший фрак, и оркестр, исполнивший по случаю ее появления заглавную мелодию из «Звездных войн». Но на этом потрясения для дочери продавщицы в тот вечер не закончились. Впереди ее ждал обильный – из пятидесяти блюд и закусок – ужин и вечерняя прогулка на лодке под луной, во время которой Бьорн сделал Дженнике свой первый подарок – браслет с маленькими изумрудами. После столь основательной артподготовки взять крепость Дженники было лишь делом техники. О том, что гениальный план Густафссона осуществился, я узнал на следующий день, когда купил вечерний номер столичной газеты «Svensk Damtidning». Заголовок на ее первой странице гласил: «Борг нашел себе новую любовницу по имени Дженника.»

 

Глава четвертая: ПРОЩАЙ РАКЕТКА!

О том, какое место занимал Бьорн Борг в спортивном бизнесе, лучше всего свидетельствовал тот факт, что в начале восьмидесятых лондонский филиал компании IMG во главе с Питером Уортом занимался исключительно делами Борга и жил на щедрые комиссионные от них. В ту пору любая уважающая себя фирма мечтала заполучить Борга для рекламы своей продукции. И к 1982 году – времени неожиданного ухода Бьорна из большого тенниса – в активе моего компаньона числились пять контрактов с крупными компаниями и еще дюжина мелких рекламных соглашений. Помимо постоянных съемок в роликах, швед еще неплохо зарабатывал и на так называемых «подъемных» – «appearance money». Как самый популярный теннисист на планете, Бьорн получал за участие в каждом турнире от его организаторов 100 тысяч, что позволяло ему за сезон заработать не меньше трех миллионов долларов, не зарегистрированных ни в одной налоговой декларации.

 

Все эти годы Уорт и его люди из IMG выполняли очень важную, почти «невыполнимую миссию»: с одной стороны, обеспечить беспрепятственное поступление «подъемных» на специальные счета Борга в одной из карибских стран, с другой – гасить потенциальные скандалы в самом зародыше. А опасность их появления возникала всякий раз, когда Борг проигрывал какому-нибудь аутсайдеру или новичку задолго до финала турнира. Вот тогда для успокоения оставшихся у разбитого корыта организаторов на авансцене появлялся умелый «пожарник» Уорт.

 

Весной 1982 года Питер торжественно отметил юбилей – пятилетие работы с Бьорном Боргом, благодаря которой он превратился из малоизвестного агента в одного из самых влиятельных менеджеров в теннисном мире. В честь этого события Уорт решил устроить себе небольшую передышку и отправился с женой и детьми на две недели во Французские Альпы. Но не успел он насладиться красотами горных пейзажей Валь-Дизере, как в бунгало зазвонил телефон и хорошо знакомый голос произнес: «Питер, это Бьорн! Я тут подумал и решил уйти из этого чертова тенниса! Вот сыграю в последний раз в Монте-Карло и повешу ракетку на гвоздь!»

 

- Ты что, опять кокаина нанюхался! – закричал в ответ Уорт. – Совсем с катушек слетел! Тебе ведь всего 26 лет и с такой игрой ты еще как минимум четыре года сможешь быть первым! Я думаю, ты совершаешь самую большую ошибку в своей жизни!

- А мне абсолютно наплевать, что ты думаешь, – грубо прервал его Борг. – Я принял решение и уже не передумаю. И скажи спасибо за то, что предупредил тебя и IMG заранее, а не поставил перед свершившимся фактом.

 

На этом их разговор закончился. А вместе с ним закончился и отпуск Уорта. «Дорогая, похоже, у меня снова аврал!» – сказал он жене и тотчас связался с чикагским офисом хозяина International Management Group Марком Маккормиком. Известие о предстоящей гибели курицы, которая столько лет несла золотые яйца, буквально потрясло некоронованного короля тенниса. «Немедленно возвращайся на работу и сделай все, чтобы Борг отказался от этой бредовой идеи!» – распорядился Марк. Быстро собрав вещи, Питер отправился в аэропорт Гренобля и спустя всего два часа оказался в Лондоне, где первым делом собрал на «военный» совет всех своих помощников и агентов. Рядовые сотрудники менеджерской конторы были шокированы не меньше, чем их боссы. Хотя в последние месяцы швед старался выступать как можно реже – до злополучного звонка Уорту он успел в сезоне 1982 года выступить лишь в двух турнирах, сыграв всего десять официальных и три показательных матча, – не было, однако, никаких признаков, что Бьорн решил оставить теннис. Скорее, наоборот – едва ли не в каждом своем интервью и личных беседах с менеджерами и агентами Борг постоянно подчеркивал, что собирается играть до тридцати лет. «Я в прекрасной форме и намерен снова выиграть «Ролан Гаррос», – заявил швед Уорту всего за три дня до его отъезда на отдых в Альпы.

 

Наряду с шоком от неожиданного известия менеджеры из IMG испытывали еще и вполне объяснимое чувство страха перед предстоящей потерей многомиллионных прибылей. Долгие годы Бьорн был символом могущества International Management Group и одним из главных источников ее благосостояния. Ведь только на одних комиссионных от многочисленных контрактов шведа менеджерская контора зарабатывала около двух миллионов долларов ежегодно. А в этом – 1982 году – IMG имела все шансы состричь дополнительно со «шкуры» Борга еще один миллион.

 

Не желая терять столь лакомый кусок, ребята бравого Маккормика решили переубедить строптивого шведа, воздействуя на ахиллесову пяту всех теннисных профи – их алчность. При встрече с диссидентом, которая состоялась в офисе конторы через два дня, Уорт и Ко напомнили шведу, что его главные спонсоры – «Donnay» и «Fila» заключали многомиллионные контракты с Боргом, как действующим теннисистом. И в случае его преждевременного ухода из тенниса эти договоры автоматически аннулируются. Не забыли менеджеры и о бедных организаторах турниров, финансовое благополучие которых во многом зависело от того, будет ли выступать на соревнованиях лучшая ракетка мира? А под конец беседы тактично намекнули скандинаву о возможных судебных исках против него на сумму не в один десяток миллионов «зеленых». Однако Борг не поддался на этот шантаж и решительно заявил: «Мне надоел этот теннис, и я готов отдать последние деньги, лишь бы вырваться из западни. И никто не сможет меня остановить!» За пять лет тесных контактов со шведом Уорт уже успел изучить характер чемпиона и знал, что если Борг говорит «Нет», то переубедить его практически невозможно. И воинству IMG пришлось отступить несолоно хлебавши.

 

Лично для меня решение Борга об уходе не стало большим сюрпризом. Еще летом 1980 года, находясь в зените своей славы после пятой подряд победы на Уимблдоне, Бьорн признался, что ему чертовски хочется поменять свой образ жизни, уйти из тенниса и стать простым обывателем. Одна из фраз, сказанная им тогда, надолго осталась у меня в памяти: «Была бы моя воля, я бы завтра же бросил теннис. Но боюсь, что менеджеры и рекламодатели никогда мне не позволят этого!» И это говорил теннисист, два дня назад одержавший победу, наверное, в самом зрелищном матче за всю историю мирового тенниса – финале Уимблдона-80 против юного Джона Макинроя: 1/6, 7/5, 6/3, 6/7, 8/6. Теннисист, сумевший всего за семь сезонов выиграть по пять чемпионатов «Ролан Гаррос» и Уимблдона, да еще и пятьдесят других турниров, и считавшийся в свои 24 года «величайшим игроком всех времен и народов».

 

Месяц спустя Борг снова вернулся к этой теме, когда мы на борту сверхзвукового «Конкорда» летели в Нью-Йорк на очередное Открытое первенство США. «Меня многие называют великим игроком, но это далеко не так! – вдруг сказал Бьорн. – Что стоят все мои титулы, если я до сих пор так и не выиграл US Open». И, сделав паузу, заговорщицки прошептал: «Вот выиграю американский чемпионат и сразу уйду!» Победить в Нью-Йорке было настоящей идефикс Бьорна. Судьба четырежды обнадеживала его, но всякий раз в решающем поединке он терпел неудачу. Если Америкой Борг грезил, то при любом упоминании Австралии у него всякий раз портилось настроение. Он никак не мог забыть той выволочки, которую устроили ему журналисты одной из мельбурнских газет во время его первого (и, как потом оказалось, последнего) выступления на Australian Open-74. Тогда стараниями репортеров на свет появился обширный репортаж об интимном свидании Борга с теннисисткой из Мальме Хелен Анлио. Когда об этом узнали на их родине, то в Швеции разразился шумный скандал – ведь Хелен было всего лишь 16 лет. И только благодаря высоким покровителям и своевременно выплаченной компенсации родителям нимфетки Боргу удалось избежать уголовного преследования по обвинению в «совращении несовершеннолетней». Но после этого случая швед дал слово никогда не приезжать в этот «мерзкий и зловонный вертеп» под названием Мельбурн.

 

А год спустя свершилось неизбежное – тот самый Макинрой, прервав 41-матчевую беспроигрышную серию Борга, выиграл его «законный» Уимблдон. Сидя в раздевалке, швед не мог сдержать эмоций: «Ты посмотри, каков негодяй! Он делает все, чтобы я ушел из тенниса побежденным!» Через два месяца история повторилась – Макинрой снова одолел Борга, на этот раз в финале Открытого первенства США. Четвертая по счету неудача на US Open так потрясла шведа, что он отказался выступать на итоговой пресс-конференции, ограничившись кратким заявлением: «Сегодня вы видели, что произошло! Это было шоу Макинроя, а я на нем выступал лишь в качестве статиста! Ничего другого я сказать вам не могу, да и не хочу!» С этими словами он покинул несчастливый для него «Флашинг Медоу» и в сопровождении полицейского эскорта отправился на свою виллу в Ньюпорте. Вероятно, в этот момент Бьорн осознал, что его время в теннисе подходит к концу.

 

Во всяком случае, после того двойного фиаско он стал выступать значительно реже и даже начал отказываться от участия в показательных матчах, хотя за каждое его появление организаторы платили ему тогда не меньше 200 тысяч долларов. С окончанием победной эры разом обострились все его травмы и болячки, полученные во время двадцатилетней теннисной каторги. И все чаще Боргу приходилось начинать день не с тренировки, как обычно, а с довольно мучительного сеанса восстановительного массажа. Во время одной из таких пыток, а уже шел февраль 1982 года, Бьорн вдруг заявил своему тренеру Леннарту Бергелину по прозвищу Лаббе: «У меня уже нет ни сил, ни здоровья, чтобы продолжать эту гонку! Видимо, скоро мне придется закончить, так и не выиграв этот US Open!»

 

Последним толчком, подвигшим шведа на столь ранний уход, стало неожиданное поражение на одном из американских турниров, которое повергло чемпиона в депрессию. Еще бы, ведь он проиграл какому-то 16-летнему сосунку и к тому же своему соотечественнику – некому Матсу Виландеру. В тот же вечер Борг позвонил мне в Стокгольм и грустно сказал: «Все, мое время кончилось! Если уж я не могу одолеть таких цыплят, то пора завязывать!» Я попытался было развеять дурное настроение своего компаньона неприкрытой лестью: «Бьорн, не обращай на это внимания! Ты был, есть и всегда будешь самым лучшим!» Тогда мои слова, видимо, успокоили теннисиста, и он вновь вернулся на корт. Но ненадолго – и уже через месяц, не поставив в известность никого из близких, Борг принял решение об уходе. И нам всем оставалось только подчиниться ему!

Всего через четыре недели после драматической отставки Борга «желторотый сосунок» Матс Виландер выиграл Открытое первенство Франции. Король умер – да здравствует король!

 

Глава пятая: ИГРОК, КОТОРЫЙ УМЕЛ СЕБЯ ПРОДАВАТЬ

В историю профессионального спорта Бьорн Борг вошел не только как один из самых величайших теннисистов, но и как первый спортсмен, сумевший заработать сто миллионов долларов. И это в те далекие времена, когда турниры со 100-тысячным призовым фондом считались богатыми, а достижения игрока оценивались не по количеству выигранных им чемпионатов, а по тому, сумел ли он заработать на корте заветный миллион «зеленых».

 

Когда Борг был совсем маленьким мальчиком и в его голове не было других светлых мыслей, кроме как стать великим теннисистом, покорить мир, чтобы затем жениться на шведской принцессе Марии, его дедушка – старый моряк Бьорн (в честь которого он и получил свое имя) дал малышу один очень умный совет: «Забудь о своих победах как прошлых, так и будущих – и думай только о том, как бы заработать еще больше денег». Эти слова старого морского волка так сильно запали в душу теннисного вундеркинда, что с первых же дней профессиональной карьеры Борг принялся «заколачивать бабки» всюду, где только это возможно.

 

Первым железную хватку Бьорна в финансовых делах ощутил на себе руководитель шведской теннисной федерации Матс Хассельквист, когда летом 1972 года пригласил Борга сыграть за национальную сборную в очередном розыгрыше Кубка Дэвиса. Ответ 16-летнего юниора буквально потряс теннисного босса: вместо того чтобы радоваться оказанной ему чести, Борг потребовал от федерации выплаты специальных гарантий из расчета 10 тысяч долларов за каждый матч. Возмущенный до глубины души подобным рвачеством, Хассельквист отказался платить. В тот момент он и представить себе не мог, что пройдет всего два года и шведской федерации, как миленькой, придется выплачивать специальную премию своему лидеру – 20 тысяч долларов за каждую игру в составе «Тре Крунур».

 

Одна из наиболее успешных финансовых операции, проведенных Боргом в то время, стала его свадьба с Марианной Симонеску 24 июля 1980 года. В то время как подавляющее большинство тратило на организацию бракосочетания огромные суммы, нередко залезая в долги, Борг умудрился соединить приятное с полезным: жениться на любимой (как ему тогда казалось) девушке, а заодно заработать немалые деньги. Подготовка к первой самоокупаемой свадьбе в истории человечества началась за полгода до волнующего события – в январе 1980-го, когда Борг объявил о том, что собирается жениться на родине невесты – в Бухаресте. Этим выбором он сразу расположил к себе румынского диктатора Чаушеску, который в качестве ответного жеста взял все расходы на себя, точнее, на бюджет самой нищей страны Восточного блока. Взамен «Гений Карпат» твердо решил превратить «королевскую свадьбу» в пропагандистское шоу, прославляющее достижения Румынии под «чутким и умелым» руководством ее вождя. Но аполитичного Борга это мало волновало: главным для него было то, что диктатор взял на себя расходы по размещению гостей, их транспортировке и обеспечению безопасности и т. п.

 

Пока несколько сотен строителей под наблюдением агентов «секуритате» ударными темпами ремонтировали единственную в Бухаресте протестантскую кирху, а Марианна обходила один за другим парижские дома моделей, Борг вместе со своими агентами занимался поисками спонсоров. Желающих раскошелиться на предстоящее торжество вскоре оказалось так много, что Боргу пришлось устроить своеобразный тендер. В категории «иллюстрированный журнал» победу одержал французский «Пари Матч», предложивший 300 тысяч долларов за эксклюзивную съемку свадьбы. Другим «счастливчиком» стал автомобильный концерн «SAAB», одолевший двух своих вечных соперников «Volvo» и «Mercedes». За какие-то шестьсот тысяч долларов саабовцы получили право сначала доставить Борга в церковь, а затем по окончании церемонии отвезти молодоженов на шикарном белом лимузине в аэропорт. Всего же стараниями менеджеров к подготовке свадьбы было подключено пятнадцать спонсоров, среди которых оказались и такие гиганты, как «Fila» (спортинвентарь) и «Omega» (швейцарские часы), так и «карлики» – «Suntan» (солнцезащитные очки) и «Lois» (джинсовая одежда из Швеции). В своем стремлении как можно больше заработать Борг дошел до того, что согласился за 100 тысяч долларов рекламировать (и это в медовый-то месяц!) презервативы фирмы «LifeStyles». Руководствуясь принципом «с бору по сосенке», ему удалось заработать на своей свадьбе два миллиона долларов. (Этот рекорд продержался почти двадцать лет и был превзойден только в прошлом году «Стильной» Викторией Адамс и Дэвидом Бекхемом, сумевшими получить со своей свадьбы почти четыре миллиона долларов).

 

Становящееся с каждым годом все более заметным рвачество Борга не нравилось многим его родным и знакомым, не говоря уже о журналистах и болельщиках. Но на все их упреки и замечания швед не обращал никакого внимания. В деле выколачивания денег он целиком и полностью полагался на своего главного агента – Марка Маккормика. Однажды в разгар нашей дружбы, когда у него не было от меня секретов, Борг рассказал довольно занятную историю о том, как он оказался под «крышей» Марка. В те времена мир тенниса был поделен между двумя менеджерскими конторами – IMG, возглавляемой Маком, и ProServ во главе с Дональдом Деллом. Когда акции Борга пошли резко в гору, между Доном и Маком немедленно развернулась борьба за право «первой ночи» с суперзвездой. Предложения, одно заманчивее другого, сыпались на семнадцатилетнего шведа чуть ли не каждый день. «Но чутье подсказывало мне, что нужно еще немного подождать!» – вспоминал Борг. И вот спустя три месяца, когда цена договора дошла уже до 10 миллионов долларов, Бьорн решил, что настало время сделать окончательный выбор. Маку и Дону предстояло пройти решающее испытание – угостить ужином Борга в самом роскошном лондонском ресторане. Первым выступил Делл, выложивший почти полторы тысячи фунтов за ужин из шести блюд. Но на следующий день Мак оказался еще более щедрым, превзойдя конкурента примерно на 500 фунтов – именно столько стоила ему транспортировка 10 фунтов свежайшей серой икры на самолете прямо из Ирана к их столу. И хотя вскоре выяснилось, что Маккормик немного сжульничал (подкупленный метрдотель заранее сообщил ему сумму, потраченную Деллом предыдущим вечером), но Борг выбрал именно его, и за последующие десять лет ни разу не пожалел об этом. В прошлом неудачливый гольфист, Маккормик оказался на редкость умелым финансистом, благодаря которому состояние Борга ежегодно увеличивалось в среднем на пять-шесть миллионов. Стараниями Мака Бьорн стал первым профессиональным спортсменом, имеющим так называемые двойные контракты. Так, по соглашению с «Diadora» (10 миллионов на пять лет – по тем временам огромные деньги) Борг должен был играть в кроссовках этой фирмы на кортах Европы, Азии и Австралии. Но прилетая в Америку или Канаду, шведу приходилось переодеваться в туфли от «Tretorn» (пять миллионов за три года «мучений»). И подобных примеров можно было найти немало!

 

Все преимущества от делового союза с Маккормиком Бьорн ощутил в полной мере летом 1973 года, когда после долгих размышлений надумал переселиться из Стокгольма в Монако. Решение покинуть родину стало вынужденным и было ответом на драконовские меры тогдашнего социал-демократического правительства Улофа Пальме, обложившего шведских миллионеров более чем грабительским 70-процентным налогом на доходы. Стараниями людей Маккормика переезд шведа №1 из унылого Стокгольма в монакский «налоговый рай» был организован столь умело, что всесильная налоговая служба узнала о бегстве капиталов теннисного мультимиллионера лишь из газет. А когда опростоволосившиеся мытари попытались было наказать родителей теннисиста, компания Маккормика попросту вывезла Руни и Маргарет Борг во Францию, где они немедленно получили статус постоянных жителей, дающий им право не платить налоги в шведскую казну, при этом оставаясь «подданными короны». Все сведения об этих и подобного рода операциях заносились Марком Маккормиком и его доверенным человеком в специальную «Голубую книгу», которая охранялась столь же строго, как план развертывания стран – членов НАТО на случай танкового прорыва русских. С одной лишь разницей: агентам КГБ и «Штази» все же удалось получить доступ к этой «святыне», тогда как шведские налоговики так и не узнали о существовании документа, при помощи которого Борга можно было засадить за решетку.

 

Раз в год – обычно в канун Рождества – Боргу вручали копию годового отчета, но саму «Голубую книгу» ему так ни разу не удалось даже подержать в руках. Можно было только догадываться, о каких цифрах шла речь в этой книжке. Ведь согласно только официальным данным, International Management Group получала за свои услуги одну десятую каждого гонорара Борга, плюс 15 процентов с его «подъемных», или «appearance money», и четверть всех рекламных денег. Правда, со временем, когда доходы от рекламы стали исчисляться восьмизначными цифрами, сумма последней «премии», по настоянию Борга, была уменьшена до 20 процентов. Все эти миллионы, как борговские, так и маковские, сразу же отправлялись на счета неприметной голландской фирмы ESM, которая затем переправляла их в одну из оффшорных зон – Британские Виргинские острова, где слово «налоги» считалось чем-то вроде ругательства. В том райском местечке Борг имел два совершенно независимых банковских счета. Паролем для первого послужило название самого шикарного борделя в Монако – «Герсилия», а второй открывался при помощи заветного слова «Дракула» – вот оно влияние супруги-румынки! (Только не считайте меня безответственным болтуном – этих счетов уже давно в природе не существует!).

 

Но было бы ошибкой считать, что в деле стрижки банкнот Борг полагался исключительно на Маккормика. Нет, если выпадала такая возможность, он брался за любую халтуру, способную принести быстрые деньги. Примечательной стала история с первой коллекцией спортивной одежды от Борга. Это сегодня никого не удивишь линией кроссовок от Макинроя или парфюмом Сабатини, а тогда, в семидесятые, появление на прилавках магазинов маек и спортивных костюмов с ярлыком «Бьорн Борг» вызвало настоящий ажиотаж в Западной Европе, принеся их «отцу» за один лишь 1980 год 7 миллионов долларов.

 

Да, у Борга было все, что нужно для успеха: великий талант, необычайные сила воли, упорство и удивительная деловая хватка. Благодаря всем этим качествам он первым из профессиональных спортсменов сумел заработать более 100 миллионов долларов. Если бы Борг родился лет на десять позже и выступал бы в 90-е, то, уверен, с такими талантами ему бы не составило большого труда сделать миллиард долларов.

 

Глава шестая: КОСЯЧОК ДЛЯ ГОСПОДИНА ПОСЛА

Когда о появлении у Борга новой подружки – Дженнике узнали журналисты, «дольче витта» суперзвезды, да и всего его окружения закончилась в один момент. Обезумевший от любви и почти постоянного секса с небольшими перерывами на обед и сон, Бьорн не испытывал никакого желания не то чтобы общаться, но даже попадаться на глаза прессы. И на меня с Густафссоном выпала нелегкая задача: удерживать уже почуявших кровь репортеров и фотографов на безопасном расстоянии от влюбленных. Только за первую неделю августа 1984 года – как раз когда Дженнике превратилась из просто подружки в основную герлфренд теннисиста – мне на пару с Крисом пришлось дать около сорока интервью, в которых я не жалел красок, расписывая выдающиеся достоинства новой подруги Борга и романтичную историю их знакомства. (Согласно моей версии, Бьорн влюбился в нее с первого же взгляда, но Дженнике, как честная и порядочная девушка, отказывалась встречаться с ним до тех пор, пока он не разведется).

 

Пока любовники пребывали на загородной вилле Борга, затерянной в глухих лесах, куда можно добраться только на вертолете, мы могли гарантировать им полный интим. Проблемы начались на вторую неделю их «медового месяца», когда однажды утром красавица подверглась жестокой атаке со стороны местных комаров. Этого оказалось достаточно, чтобы Дженнике закатила бойфренду бурный скандал. «Сколько нам прохлаждаться в этой хижине!» (То, что она называла «хижиной», на самом деле было трехэтажным особняком с джакузи, кинозалом и полем для мини-гольфа). «Здесь так холодно и противно! Я хочу поехать на теплое море!» – кричала она Боргу. Это первое столкновение с дружком в качестве его официальной «герлфренд» Дженнике выиграла, что называется, за явным преимуществом. Вечером того же дня Борг позвонил мне и усталым голосом попросил организовать в течение ближайших часов полет до Лос-Анджелеса, чтобы оттуда на зафрахтованном частном самолете отправиться на Гавайи.

 

Хотя задача, поставленная передо мной Бьорном, относилась к разряду трудновыполнимых, я все же сумел исполнить ее в поставленные сроки. Чтобы сбить со следа репортеров, я от имени Борга забронировал билеты на рейсы в Испанию и Италию из пяти крупнейших аэропортов Швеции. А пока представители прессы метались между Стокгольмом или Мальме в поисках сладкой парочки, влюбленные в специально нанятом микро-автобусе с тонированными стеклами отправились в соседнюю Данию – на рейс местной авиакомпании №410: Копенгаген – Лос-Анджелес. Для большего уединения любовников во время длительного авиаперелета мне пришлось немало потратиться – скупить половину мест в салоне первого класса. Потом Борг долго еще благодарил меня за проявленную смекалку, ведь тогда ему удалось осуществить свою давнюю мечту – заняться любовью прямо в салоне. До той поры весь его любовный опыт в полетах ограничивался урывочными сеансами секса с бортпроводницами в тесных туалетах. Я уж не стал говорить Бьорну о том, что мне пришлось дать по 200 долларов на лапу каждой стюардессе в первом салоне, чтобы они закрыли глаза на шалости великого чемпиона. Вот так, без особых приключений, мы добрались до Лос-Анджелесе, где нас уже ждала девятиместная «Сесна», готовая к решающему рывку на восхитительные Гавайи.

 

От всех этих треволнений я уснул, как только оказался в кресле «летающего такси». А когда через три часа проснулся, то почувствовал сладковатый запах, столь знакомый по временам студенческих тусовок. Сомнений не было – кто-то в салоне курил марихуану. Я обернулся и увидел сзади меня идиотски улыбающегося Борга с дымящейся самокруткой в руке.

 

- Проснулся, соня! – приветствовал он меня. – А я вот решил подкрепиться перед очередным сеансом любовной гимнастики! Отборная травка, мне в Лос-Анджелесе один китаец ее поставляет! Кстати, а сам ты что предпочитаешь: косячок или понюшку кокаинчика?

- Эту гадость вообще не употребляю! – ответил я. – И удивлен, что ты это делаешь!

- А что тут удивительного? Я не знаю ни одного теннисиста, который хотя бы раз не сделал затяжки! Хотя нет, вру, среди нас остался один «девственник» – Иван Лендл. Этот парень избегает всего, что могло бы причинить вред его драгоценному здоровью, начиная от марихуаны и заканчивая «биг-маками».

- Но как можно играть в теннис и в то же время быть наркоманом? – не унимался я.

 

И тогда Борг, которому марихуана уже окончательно развязала язык, поведал мне весьма любопытную историю о том, как он пристрастился к наркотикам в раздевалке одного из самых престижных теннисных турниров в мире. С его слов выходило, что в конце семидесятых – начале восьмидесятых годов мужской «Гран-при» (так в ту пору именовался нынешний АТР-Тур) на три четверти состоял из теннисистов, пристрастившихся к наркотикам. Заводилой во всеобщем «ширянии» был американец Витас Герулайтис, а самые крутые тусовки проходили на яхте Гильермо Виласа, стоящей на пирсе яхт-клуба Монако. В ту пору аргентинский мачо был в интимной связи с любимой дочерью князя Рене – принцессой Каролиной, поэтому местная полиция закрывала глаза на все его шалости, включая покупку ядовитого зелья у ливийских наркоторговцев. Именно Вилас и стал проводником Борга, тогда еще 17-летнего паренька, в мир сладкого дурмана. Как-то зайдя в раздевалку и застав там расстроенного неожиданным поражением юного шведа, аргентинец предложил ему для поднятия настроения выкурить самокрутку. Поначалу Борг отнесся к этой идее крайне отрицательно. Но опытный искуситель Вилас быстро растолковал все преимущества «нового вида релаксации» и – главное – его «полную безвредность». Мол, какой может быть вред спортсмену от одной затяжки в день или пары косячков в неделю? И Бьорн сдался! Сначала осторожно, тайком от всех, потом в открытую на вечеринках и приемах швед стал затягиваться принесенными Гильермо или кем-либо еще косячками. Вскоре швед обнаружил, что всего одна затяжка после тяжелого матча снимает напряжение и усталость. А после двух жизнь становится полным кайфом. Вот с этого все и началось!

 

Пока Борг выступал в «Гран-при», ему каким-то образом удавалось контролировать себя. Но стоило Бьорну покинуть теннис, как он перестал сдерживаться. И к моменту описываемых событий Борг уже настолько пристрастился к наркоте, что не мог представить себе день без выкуренной «травки». Однако внешне эта зависимость пока никак не проявлялась: благодаря большим физическим нагрузкам (а Борг взял себе за правило, помимо часовой тренировки на корте, проплывать ежедневно по пять километров в бассейне и три часа париться в сауне) ему удавалось до поры до времени если и не нейтрализовать, то хотя бы сводить к минимуму все вредные последствия от наркотиков. Но во время «медового месяца» с Дженнике Борг по вполне объяснимым причинам перестал тренироваться (как шутил сам экс-теннисист, его новая подружка была способна заменить пять супермощных тренажеров), продолжая в то же время выкуривать ежедневно по одному законному косячку. И последствия столь опрометчивого поведения оказались печальными.

 

Шел пятый день нашего пребывания на Гавайях, когда на территорию виллы, приобретенной Боргом на деньги от первого выигранного Уимблдона, протаранив ворота, вдруг въехал красный джип. В следующую секунду раздался дикий скрежет тормозов и из кабины вывалился какой-то парень. При ближайшем рассмотрении нарушителем оказался накурившийся Борг. Великий чемпион находился в полной отключке и мог только мычать. Позже стало известно, что, высадив подружку в торговом центре, Борг отправился в «Маленький Сайгон» – печально известный центр наркопритонов в Гонолулу и, видимо, перебрал с дозой. Но как ему удалось добраться невредимым до виллы и при этом не попасться в руки копов, для меня осталось загадкой. При помощи нескольких пощечин и вылитого ведра воды мне удалось ненадолго вернуть Борга в сознание. Посмотрев на меня мутным взглядом, он пробормотал: «Дженнике не должна видеть меня таким!» – и опять отключился.

 

Мы быстро отнесли Борга в домик охранников, а когда Дженнике, обвешанная с ног до головы пакетами с покупками, вернулась на виллу, Густафссон скормил ей байку о том, что Бьорна срочно вызвали на секретную встречу с его менеджерами в один из отелей Гонолулу. Будучи длинноногой смазливой блондинкой (иными словами полной дурой), Дженнике поверила в эту историю и отправилась загорать на частный пляж, не подозревая, что ее возлюбленный находится всего в двухстах метрах от нее, а вокруг него бегают врачи и массажисты, пытаясь поставить на ноги к утру.

 

Объединенными усилиями нам удалось вернуть Борга в сознание, и на следующее утро он предстал перед своей подружкой. Глядя на его помятое небритое лицо и круги под глазами, Дженнике полюбопытствовала: «Ты что, с местными шлюхами всю ночь развлекался?» «Да ты, что! Я никогда не изменял тебе!» – искренне возмутился Борг.

«Мы просто всю ночь пропьянствовали, отмечали новый выгодный контракт! Ты же знаешь ребят Мака, они все вопросы решают только при помощи виски!» – как ни в чем не бывало солгал он.

 

О том, что ее бойфренд – наркоман Дженнике узнала лишь через два года, когда, будучи беременной, полезла в его портмоне за аспирином, а нашла там готовую самокрутку. При всем своем скудоумии она все же поняла, какую опасность таит марихуана для здоровья отца ее будущего ребенка. Дженнике буквально заставила Борга пройти двухмесячный курс в одной известной частной клинике близ Женевы. Стараниями верных друзей о лечении Бьорна не узнал ни один репортер. Но если бы пресса пронюхала о наркозависимости Борга, скандал бы получился грандиозным. Ведь к тому времени швед уже целый год выполнял важную дипломатическую и просветительскую миссию – был послом Детского фонда ЮНИСЕФ. Находясь на этом посту, Борг объездил почти двадцать стран и всюду выступал с гневными филиппиками в адрес распространителей наркотиков и страстными призывами к защите детей от наркотиков.

 

Вот написал я эти строчки и живо представил такую милую картину. Борг стоит на трибуне и клеймит наркоманию, а потом спускается вниз, быстро оглядевшись по сторонам, затягивается «косячком». Затем снова возвращается в зал, чтобы продолжить свой «крестовый поход», и так до следующей затяжки. Полный кайф, да и только!

 

Глава седьмая: СЕМЕЙНЫЕ ПРОБЛЕМЫ

Хотя Дженнике и Бьорн помирились сразу после его возвращения из США, но происшедшее (Будучи в Вашингтоне, швед отправился на прием к президенту Рейгану без Дженнике, которую американцы не пригласили в Белый дом по причине того, что она не была законной женой Борга. – Й. С.) не могло не отразиться на их отношениях. И однажды, вернувшись под утро домой после бурной ночи в «Пещере» на пару с гостившим у него Витасом Герулайтисом, Борг обнаружил свою подругу лежащей без сознания с пустым пузырьком от снотворного в руке. Надпись на зеркале в ванной: «Как мне все это надоело!» – не оставляла никаких сомнений в том, что Дженнике решила наложить на себя руки. Друзья тотчас схватили уже ни на что не реагирующую женщину и отвезли в ближайший госпиталь, где незадачливой кандидатке в самоубийцы сделали полное промывание желудка. Несмотря на случившееся и свое не самое лучшее – после «пещерного» кутежа – состояние, у Борга хватило ума заплатить врачам и медсестрам, чтобы они не распространялись о случившемся.

 

Но от меня у него никогда не было секретов – и как только Дженнике оказалась в руках врачей, Бьорн позвонил мне и попросил приехать. Отправляясь в госпиталь, я ожидал увидеть растерянного, не находящего себе места человека, но, к моему немалому удивлению, в приемном отделении меня встретил совершенно спокойный, владеющий собой Бьорн, на лице которого не было ни малейшего признака растерянности. Впервые за долгие годы я увидел прежнего Борга – того самого «викинга», хладнокровно громившего одного соперника за другим. Наблюдая в то утро за поведением своего компаньона, я сделал вывод, что попытка самоубийства любовницы не стала для него большим сюрпризом, и внутренне швед давно был готов к такой развязке многолетнего романа с матерью своего единственного ребенка.

 

Поначалу я, грешным делом, подумал, что любовница Борга решила сыграть спектакль с целью выжать из него еще больше денег. Но чем дольше я анализировал события последних недель, тем более печальной открывалась передо мной картина происшедшего. Со стороны глупой и излишне впечатлительной Дженнике это был не просто крик о помощи. Это была отчаянная попытка вырваться из замкнутого круга, в который ее заточил знаменитый бой-френд. Из-за своего пристрастия к кокаину и полной неспособности приспособиться к нормальной жизни вне теннисного корта прежде такой жизнерадостный и веселый Борг постепенно превратился в дикого ревнивого самца, находившего прямо патологическое удовольствие в постоянных мучениях любовницы. Изменяя ей при каждом удобном случае, Бьорн вместе с тем тщательно охранял свою собственность от посягательств чужих. Мало того, что он запрещал Дженнике ходить в короткой юбке и загорать в бикини, так еще Борг следил за всеми ее контактами и разговорами. Его одурманенному кокаином мозгу не давала покоя мысль, что кто-то из друзей спит с Дженнике в его отсутствие. В своей паранойе он дошел до того, что стал подозревать в предательстве закадычного приятеля Гильермо Виласа. Три месяца два специально им нанятых частных детектива следили за каждым шагом аргентинца, посетив за это время вместе с ним около тридцати стран на трех континентах. Итогом их кропотливого труда стал двадцатистраничный отчет, где назывались имена дюжины любовниц теннисиста (среди которых были дочь главаря аргентинской хунты и популярная голливудская дива). Однако пинкертонам так и не удалось найти никакого доказательства адюльтера Дженнике и Гильермо. Казалось, после такого конфуза, стоившего ему почти 50 тысяч «зелеными», Борг должен был угомониться – но не тут-то было! После того, как аргентинец выбыл из числа подозреваемых, ревнивец переключил весь свой пыл на молодого и пока еще мало кому известного Матса Виландера. Как-то во время одного из приемов Борг специально отозвал меня в сторону и спросил: «Тебе не кажется, что этот выскочка из Ваксио подъезжает к моей женщине?» И он кивнул в сторону Матса, который буквально пожирал глазами мило щебетавших в углу Дженнике и пухленькую в кудряшках блондинку. «Успокойся, Бьорн, на твою собственность никто не покушается!» – успокоил я компаньона. – «Просто девушка, с которой разговаривает Дженнике – это его подружка, ее зовут то ли Анна, то ли Аннет. Они только недавно стали встречаться, и Виландер просто без ума от нее!» (Через несколько лет Матс разлюбит Аннет Ольсен и в лучших традициях латиноамериканских сериалов уступит ее своему лучшему другу – Стефану Эдбергу. Из этого случайного романа и возникнет один из самых удачных семейных союзов в истории профессионального тенниса! – Й. С). Мои слова, видимо, показались столь убедительными, что с того дня Борг перестал обращать внимание на Виландера и занялся другим «злодеем» – неким банкиром, который однажды имел наглость при встрече поцеловать «личную собственность Борга» в щечку. И неудивительно, что после всех этих скандалов и издевательств в один прекрасный день Дженнике взялась за упаковку снотворного.

 

Ведь за эти пять лет ее жизнь с Боргом из сказочной «фиесты» превратилась в полную безысходность, из которой, как ей казалось, существовал только один выход!

 

Врачам удалось быстро поставить незадачливую самоубийцу на ноги, и всего через три дня Дженнике выписалась. Я решил встретить бедняжку в госпитале, поскольку серьезно опасался, что взбешенный Борг начнет выяснять с ней отношения прямо в приемном отделении. Но Бьорн сдержался – во многом из-за состояния его подружки. За эти три дня под капельницей Дженнике постарела лет на пятнадцать, и когда она появилась в дверях госпиталя, я поначалу даже ее не узнал, настолько бледной и постаревшей она выглядела. Когда мы наконец уселись в лимузин, Дженнике вдруг с рыданиями бросилась на шею любимому и запричитала: «Прости меня, дуру! Я не хотела этого! Прости и только не бросай меня!» И тут на лице моего компаньона появилась – правда, всего на мгновение – презрительная усмешка. «Успокойся, дорогая! Как ты могла подумать, что я тебя – мать моего сына – брошу! Мы еще свадьбу сыграем!» – сказал Борг и как можно деликатнее высвободился от цепких объятий любовницы. Магическое слово «свадьба» подействовало на подружку чемпиона целительнее многих лекарств и снадобий. Дженнике мгновенно перестала плакать и успокоилась. А у меня из головы не выходила усмешка Борга – в последний раз он так злорадно улыбался полгода назад, когда увольнял своего лучшего друга – Криса Густафссона. Того самого Криса, который в течение пятнадцати лет был компаньоном Борга во всех его любовных похождениях и развлечениях и знал все его тайны.

 

На правах «лучшего друга» Крис, едва ли не единственный во всем окружении Борга, мог позволить себе говорить теннисной суперзвезде правду и часто не соглашаться с ним. За что в один прекрасный день и поплатился, получив по почте (!) от Борга уведомление об увольнении вместе с чеком выходного пособия за три месяца. Поначалу бедолага счел все это очередной шуткой приятеля и набрал номер офиса Борга, чтобы вместе с ним посмеяться. Но дозвониться до лучшего друга ему не удалось – вместо Бьорна ответил бесстрастный голос его секретарши: «Мистер Борг очень занят и просил вас никогда больше его не беспокоить! И еще он попросил вам передать следующее сообщение: «Нашей дружбе – конец, но если ты вдруг вздумаешь болтать, я тебя уничтожу!»

 

Хотя я и замечал все признаки растущего охлаждения в отношениях между двумя приятелями, но известие о таком внезапном разрыве безмерно удивило меня. Рискуя навлечь гнев Борга, я все же при встрече поинтересовался причинами, заставившими его столь грубо порвать со своим лучшим другом. На удивление Бьорн отреагировал на мое любопытство весьма спокойно: «Я его застукал – этот ублюдок спал с моей женщиной!» «А ты точно уверен в этом?» – усомнился я. «Да, две недели назад я застал их, купающимися в моем джакузи!» – ответил Борг и на его скулах заиграли желваки – первый признак наступающей ярости. Внезапно, схватив мою руку, Бьорн наклонился и прошептал прямо в ухо: «Обещай мне, что никогда больше не будешь общаться с этим мерзавцем! Дай слово, что больше никогда не станешь разговаривать с ним по телефону!» И он сжал мое запястье с такой силой, что я немедленно дал ему все эти обещания. Но хватило меня ненадолго, и когда на следующий день позвонил Крис и попросил о встрече, я согласился. В тот же вечер, соблюдая все меры предосторожности, мы встретились на борту экскурсионного теплохода, совершавшего круиз по стокгольмской бухте. «Борг – больной человек!» – сразу с места в карьер начал Крис, – «Наркотики совершенно затуманили ему мозги. Он вбил себе в голову, что Дженнике изменяет ему со мной, и только наркологи смогут переубедить его в этом!» Тут Густафссон сделал паузу и стал озираться по сторонам. «Моя беда в том, что я знаю слишком много тайн Борга! А таких ходячих сейфов с компроматом, как я, обычно не оставляют в живых!» – понизив голос, произнес Крис – «И я решил рассказать тебе все, что знаю о Бьорне! Надеюсь, что эта информация пригодится тебе в борьбе с этим психом!»

 

В последующие два часа Крис поведал мне немало интересного о жизни Борга, о чем я даже не догадывался, хотя и считался его доверенным лицом. Многое из того, что сообщил в тот вечер бывший друг теннисиста, вошло в эту книгу, но кое-что, самое скандальное и самое страшное, я решил оставить на черный день, как своеобразный страховочный пояс на случай возможной мести Борга. Пароход еще только медленно подплывал к пирсу, когда Крис попрощался со мной. «Береги себя и всегда держи ухо востро с этим человеком! Ведь для него нет ничего святого!» – сказал он, и махнув рукой на прощание, сбежал на нижнюю палубу, где сразу смешался с толпой многочисленных туристов.

 

Вскоре я получил новые доказательства правоты Криса Густафссона. Осенью 1987-го Борг без всяких объяснений уволил тренера Леннарта Бергелина – человека, который фактически сделал из него суперзвезду. Хотя к тому времени швед уже давно не выступал, но Леннарт по-прежнему выполнял почетные обязанности его тренера, получая за это более чем высокую зарплату в фонде Борга. И никто, даже скупердяи – бухгалтера, за все эти годы ни разу не подняли вопроса о целесообразности выплат столь значительных сумм бывшему наставнику Бьорна. Все понимали, что таким образом чемпион пытается вознаградить старого человека за все, что он делал для него.

 

Уж не знаю, какая кошка пробежала между тренером и его бывшим воспитанником, но в один из ноябрьских дней на очередном заседании правления фирмы Борг вдруг разразился гневным спичем по адресу тех, кто ничего не делает в офисе и получает за это огромные деньги. «Я приказываю всех их уволить в течение одной недели!» – распорядился хозяин и вручил начальнику отдела кадров список из 12 «бездельников», в котором под номером четыре значился Леннарт Бергелин. Теннисист даже не удосужился встретиться со старым учителем и ограничился тем, что послал ему чек с выходным пособием. Известие об отставке буквально потрясло старика, и через несколько дней у него произошел первый инфаркт, а затем еще через полгода – второй.

 

Расставшись с двумя самыми близкими людьми, Борг однако не форсировал свой разрыв с Дженнике. И дело было не столько в его чувствах к ней, сколько в их ребенке – Робине. Пока Дженнике в отчаянной попытке позабыть происшедшее опустошала один за другим магазины в Стокгольме, целая группа адвокатов и детективов, нанятых ее любовником, собирала компромат, способный убедить любой суд, что фру Бьорлунд – хроническая алкоголичка, патологическая нимфоманка, которую и близко нельзя подпускать к сыну. И когда наступил «день икс», Борг предъявил ультиматум своей опостылевшей любовнице: или расстанемся по-хорошему (я тебе миллион долларов, а ты мне сына!), или начнем процесс, который ты все равно проиграешь! Припертой к стенке Дженнике ничего не оставалось, как принять все условия Борга.

 

А вскоре у маленького Робина появилась новая «мама» – знаменитая итальянская поп-дива Лоредана Берте. Когда Борг представил мне эту не первой молодости крашеную брюнетку с грудями размером с футбольные мячи в моем сердце сразу возникла стойкая антипатия к итальянке. Но, как оказалось, это чувство было взаимным – когда после ужина я вышел на балкон их роскошной квартиры в Милане, то через приоткрытое окно в гостиной до меня донесся хриплый голос певички, выговаривающей своему дружку на итальянском, который я выучил еще в университете: «Не знаю, как тебе, но этот Ларс мне не нравится! Тебе нужно от него поскорее избавиться!» С минуту Борг молчал, а потом вдруг произнес: «Не трогай Скарке – это неприкасаемый! Быть может, со временем я от него избавлюсь, как от Криса или Леннарта, но пока он мне нужен, даже больше, чем я ему!»

 

Глава восьмая:  ОТВЕТНЫЙ УДАР

Бьорн Борг ушел из моей жизни так же странно, как и появился в ней. Черная кошка между нами пробежала в тот августовский день 1991 года, когда во время полета из Стокгольма в Ниццу я попросил Бьорна больше не приезжать ко мне домой (каждый его приезд обычно кончался тем, что, напившись, наш «плейбой» начинал говорить непристойности и приставать либо к моей жене, либо к старшей дочери) и ограничиться встречами в офисе и деловыми отношениями. Тогда Борг согласился выполнить мою просьбу, но при этом посмотрел на меня так, что стало ясно — с этой минуты я приобрел нового и очень злопамятного врага, который при первом же удобном случае ударит в спину. Бьорн никогда не мог похвастаться обилием друзей — он слишком трудно сходился с людьми, а теми, с кем все же смог подружиться, по-настоящему не дорожил. И использовал их по 24 часа в сутки, как детектив Магнум в исполнении Тома Селлека из одноименного сериала. Однако, в отличие от телегероя, Борг не обладал ни чувством юмора, ни очаровательной улыбкой, ни шармом, из-за чего никто не выдерживал дружбы с чемпионом более трех лет. Я же был рядом с Бьорном целых тринадцать (вот и не верь после этого в приметы!), во время которых познал, как много радостных моментов, так и не¬мало разочарований.

 

У многих читателей этой книги могло сложиться мнение, что молодой Борг, пятикратный победитель Уимблдона, и зрелый Борг, с которым я на протяжении многих лет вел бизнес, — это два совершенно противоположных человека. Эдакий теннисный вариант милейшего доктора Джейкеля и страшного урода мистера Хайда. Увы, мне придется снова разочаровать поклонников моего бывшего компаньона — Борг никогда не был паинькой, и хайдовские черты в нем проявляться в нем еще тогда, когда швед был лучшим теннисистом планеты и кумиром для миллионов юных спортсменов и школьниц. В ту пору никто из фанатов и вообразить себе не мог, что в свободное от корта время их идол курит травку, пьет, как грузчик, и не пропускает ни одной юбки. Даже став преуспевающим бизнесменом и отцом семейства, Борг не остепенился — наоборот, со временем он превратился в законченного плейбоя и авантюриста, для которого в жизни не существовало ничего святого, кроме секса и наркотиков. Разгульная жизнь в конце концов превратила «истинного викинга» в параноидального типа, которому всюду мерещились заговоры и измены. Поэтому, когда он избавился от своего «алтер эго» Криса Густафссона, мне стало ясно, что следующей его жертвой станет Ларс Скарке, поэтому необходимо срочно предпринять меры, чтобы этот разрыв прошел как можно более безболезненно для моих финансов.

 

И я решил, что настала пора узаконить наши «дружески-деловые отношения» с помощью официально заверенного документа. Мои адвокаты подготовили документ о партнерстве, который я тотчас представил на изучение своего компаньона. Как и следовало ожидать, предложенный договор сразу не понравился Боргу: «Ларе, зачем эта бюрократия! Ведь мы же друзья и все эти годы делили доходы фифти-фифти (на самом деле автор этих строк, выполнявший львиную долю работы получал всего лишь 25 процентов, тогда как Борг, не вылезавший из ночных клубов и джакузи, загребал все две трети доходов — прим. автора) и без всяких филькиных грамот! — раздраженно произнес он. И вдруг спросил: «Неужели ты думаешь, что я смогу обмануть?»

 

— Ну, что ты Бьорн! — поспешил успокоить его. — Я доверяю тебе, но все мы под Богом ходим и лучше, на всякий случай, нам подстраховаться! А то мало ли, что может случиться!» («Например, ты подставишь меня, как Криса или выбросишь на свалку, как Бергелина — подумал я, продолжая мило улыбаться и клясться ему в верности). К счастью, в тот день рядом с ним не было этой истеричной злючки Лореданы, поэтому Бьорн сопротивлялся недолго и после того, как я клятвенно пообещал оставаться с ним до гробовой доски, правда, чьей именно не уточнил, он поставил подпись на соглашении о нашем партнерстве, согласно которому, я приобретал 40 процентов акций — второй после Бьорна — пакет в нашей совместной корпорации «BBDG» («Björn Borg Desing Group» компания, основанная в 1985 году Боргом на паях со Скарке — прим. ред.), а взамен выплачивал Боргу в качестве компенсации миллион долларов, который он впоследствии благополучно спустил за одну неделю в казино Монте- Карло. Получив заветную подпись компаньона, я успокоился и решил, что теперь мне уже ничто не угрожает. Но не тут-то было! Вернувшись в Стокгольм, Лоредана, тщательно ознакомившись с теми решениями, которые были приняты во время ее трехнедельного лечения в клинике красоты в Берне, устроила мужу большую выволочку. Как мне потом рассказывал один из очевидцев, итальянская фурия бросала на пол все, что ей попадалось под руку, и кричала: «Идиот! Как ты мог подписать эту бумагу, ведь мы теперь никогда не избавимся от этого проклятого Скарке!» Неудивительно, что после такой взбучки Борг решил все переиграть и отправил ко мне своего посланника — Джулиана Якоби. Личный адвоката Бьорна застал меня в Фалуне, где я проводил уик-энд с моими дочерьми — Анной и Сисси.

 

— У меня новость, которая, наверняка, расстроит тебя. — начал Якоби и по его тону я понял, — быть беде — Борг под давлением одной всем нам известной особы решил пересмотреть условия вашего соглашения. Он хочет вернуть себе 15 из сорока, отданных тебе процентов акций, и предлагает в качестве компенсации 100 тысяч долларов!..

— Неужели эта итальянская мегера совсем лишила его мозгов! У нас с ним договор! — возмутился я.

— Борг собирается опротестовать его, если ты не согласишься все переиграть!

— «успокоил» меня Якоби — Да и можешь не звонить ему, они с Лореданой решили заняться серфингом и отправились на недельку на Гавайи…»

«Он все таки меня кинул!» — пронеслось у меня в голове, но сказал я совсем другое: «Мне нужно время, чтобы все обдумать! Завтра утром ты получишь мой окончательный ответ!»

 

Вернувшись в номер, я немедленно связался со своими адвокатами и их рекомендация не слишком утешила меня. Если дело дойдет до суда, то стоимость акций резко упадет в цене, и я останусь ни с чем. Но и безнаказанно сносить борговский рэкет было нельзя. Если он так поступил со мной всего через месяц после «полюбовного соглашения», то нет никакой гарантии, что Борг снова, на этот раз по-крупному, не кинет меня. Например, возьмет и за моей спиной продаст корпорацию каким-нибудь японцам или другим богатым иностранцам. И тут меня осенило: лучшей мести, чем лишить Борга компании, носящей его имя не было! Часы в бунгало показывали четверть одиннадцатого вечера, когда я вновь взял телефонную трубку и набрал лондонский номер Роджера Гриффина — одного из руководителей межнационального концерна «Меркурий», давно мечтавшего заполучить логотип «великого Борга». «Роджер, извините за столь поздний звонок, но у меня неотложное дело! Не хотите ли вы заполучить контрольный пакет ВЕЮО?

 

— А что он у вас есть? — с фирменной британской ехидцей в голосе поинтересовался Роджер.

— Нет, но я знаю, как его заполучить! — ответил я и поделился с ним деталями, только что придуманного плана.

 

Чтобы сместить Борга с поста председателя правления не потребовалось никакого заговора и изощренных в духе героев сериала «Династия» интриг. Летом 1990 года, когда он испытывал большие проблемы со свободными средствами, Борг весьма опрометчиво заложил 20 процентов акций своей компании, а потом сделал еще большую глупость — забыл вовремя выкупить их. Дело оставалось за малым — напомнить владельцу закладных, первому Стокгольскому банку, о том, что он в любой момент может вступить во владение имуществом. С этими 20 «заложенными» процентами, моими 25 и 15, принадлежащих другим более мелким акционерам, набрались 60 процентов. Вот так благодаря нехитрой комбинации хозяин и лицо ВВРС в одночасье лишился контрольного пакета. Как ни был велик соблазн, но я все же решил не участвовать на том историческом собрании акционеров компании, которое плавно переросло в аутодафе Борга. Проиграв, он повел себя совсем не как джентльмен: устроил тут же в конференц-зале скандал, осыпал всех оппонентов нецензурной бранью и под конец запустил в нового председателя правления ракеткой, которая многие годы висела на стене, как символ его побед. Единственным человеком в окружении экс-теннисиста, кто извлек выгоду из его вынужденного ухода из ВВОС, оказалась Лоредана Берте, которая, воспользовавшись случаем, убедила своего супруга покинуть несчастливую для него шведскую землю и заняться бизнесом в ее родной Италии. И в очередной раз Борг пошел на поводу у женщины: в начале 1992 года он перевел все свои активы, включая и трастовый фонд, на Апеннины, где основал очередную компанию имени самого себя. На тот момент личное состояние Бьорна оценивалось почти в 56 миллионов долларов и многие бы сочли эту сумму огромной. А ведь каких-то три года назад имущество моего компаньона оценивалось почти на порядок выше — 400 миллионов «зеленых». Как Боргу удалось растранжирить за 50 месяцев более трети миллиарда долларов — это осталось тайной, как для меня, так, наверное, и для самого Бьорна…

 

Бьорн стал суперзвездой и одним из самых популярных людей на планете, когда ему не было и 20. Гениально одаренный в спорте тинейджер, он так и остался на всю жизнь подростком даже когда женился и стал отцом. Деньги всегда лились на него дождем. Бьорг привык побеждать и быть первым, поэтому когда в теннисе появился игрок, не менее талантливый, чем он, швед не вы-держал и сбежал. С той поры у него вошло в привычку постоянно сбегать от ответственности, уклоняться от обязанностей, не выполнять данного слова и предавать одного за другим друзей, любимых женщин и даже родных. Сегодня, он окружил себя кучкой подхалимов-нахлебников, которые постоянно славословят его, а за глаза вовсю потешаются над этим глубоко несчастным, несмотря на все его победы и свершения, и крайне одиноким, при всей его славе и популярности, человеком. Человеком, который за четыре с половиной десятилетия своей жизни, так и не стал взрослым.

 

Вместо эпилога:  Я предвидел все последствия, которые вызовут мои мемуары. И понимал, что многие теннисные фанаты, воспитанные на преклонении перед Боргом, не поверят ни одному моему слову. Для них швед навсегда останется истинным джентльменом и великим спортсменом. Не стану их переубеждать — это бесполезное занятие. Скажу только — у меня в сравнении с ними есть одно небольшое преимущество. В отличие от них я целых пятнадцать лет тесно общался с Боргом и успел изучить его вдоль и поперек. И, поверьте, собой радости мне это не доставило!

перевод Йожев Саси, журнал Теннис+

Поделиться в соц. сетях